Что Герберт Уэллс говорил о будущем России и мира

Британский писатель-фантаст Герберт Уэллс завершил свою жизнь в состоянии глубокого пессимизма и внутреннего отчаяния. К середине 1940-х годов, пережив две мировые войны и став свидетелем стремительного развития науки, он все чаще размышлял не о прогрессе, а о том, к каким катастрофическим последствиям может привести человеческая цивилизация. В 1945 году, незадолго до атомной бомбардировки Хиросимы, 78-летний автор опубликовал свое последнее и, пожалуй, самое мрачное эссе — своего рода предупреждение о возможном конце человеческого рода.

Но что именно он сумел предугадать и почему его слова до сих пор вызывают интерес?

Еще в романе «Освобожденный мир» (1914) Герберт Уэллс с поразительной точностью описал атомную бомбу и глобальную войну, способную разрушить прежний мировой порядок. Он не только использовал само выражение «атомная бомба», но и подробно говорил о цепных реакциях, радиоактивном заражении и колоссальной разрушительной силе нового оружия — задолго до того, как эти явления стали предметом научных исследований и реальных военных разработок. Более того, писатель предположил, что такие бомбы будут сбрасываться с самолетов, то есть фактически предвосхитил будущую стратегию воздушных атомных ударов. Именно поэтому Уэллса сегодня нередко называют одним из самых прозорливых фантастов XX века, сумевшим увидеть угрозы научно-технического прогресса задолго до их воплощения в действительности.

Его произведения стали не просто фантастикой, а своеобразным предупреждением человечеству о том, что научные открытия могут служить не только созиданию, но и уничтожению. И в этом смысле мрачные размышления Уэллса оказались не литературным преувеличением, а тревожным пророчеством, которое история подтвердила уже вскоре после его смерти.

Еще задолго до начала Второй мировой войны этот фантаст пытался заглянуть в будущее и удивительно точно описывал то, что тогда казалось немыслимым. В книге-прогнозе «Облик грядущего» (1933) он подробно изложил сценарий глобальной катастрофы и ее развитие по этапам. Единственной неточностью стала дата: он ошибся всего на четыре месяца, назвав январь 1940 года.

По его мнению, человечество должно было постепенно отказаться от традиционной веры, а на смену ей прийти новая мировая религия, основанная на научном мышлении и социологии. Эти идеи он не раз обсуждал в своих футурологических работах «Предвидения» (1901) и «Люди как боги» (1923), где рассуждал о том, как изменятся взгляды людей, общество и сама система ценностей.

Не менее смелыми были и его представления об устройстве будущего мира. В цикле эссе «Мировой мозг» (1938) он писал, что управлять планетой поможет огромная всемирная база данных, где будет собрана информация о каждом человеке. По его замыслу, такая единая глобальная информационная сеть со временем могла бы заменить собой привычные государства и правительства, объединив человечество в одну систему управления.

Таким образом, его прогнозы касались не только войн и политических потрясений, но и глубинных изменений в культуре, религии и технологиях. Многие из этих идей сегодня воспринимаются как поразительно современными, ведь они во многом предвосхитили цифровую эпоху и глобальную взаимосвязанность мира.

В 1940 году, когда Европа уже была охвачена огнем Второй мировой войны и будущее континента казалось крайне неопределенным, Герберт Уэллс представил публике свой манифест «Новый мировой порядок». Этот текст появился в момент, когда человечество особенно остро искало ответ на вопрос, как остановить бесконечные конфликты и предотвратить новые глобальные катастрофы.

Писатель предложил смелую, радикальную и для многих пугающую концепцию: чтобы навсегда положить конец войнам, все суверенные государства должны добровольно отказаться от своей независимости, политической обособленности и государственных границ. По его замыслу, миром должно было управлять единое наднациональное правительство, основанное на научных принципах, социальной справедливости и общем управлении планетой. Уэллс считал, что только отказ от разделения на враждующие страны способен обеспечить человечеству долгосрочный мир, а также ускорить развитие науки, экономики и международного сотрудничества.

Позднее сам оборот «новый мировой порядок» получил широкое распространение в политической риторике и стал особенно часто использоваться американскими президентами — от Вудро Вильсона до Джорджа Буша-старшего. Идеи, которые Уэллс сформулировал в своей книге, во многом повлияли на международные дискуссии о правах человека, глобальной безопасности и устройстве послевоенного мира, а его работа оказалась созвучна духу, который в итоге нашел отражение во Всеобщей декларации прав человека ООН.

Герберт Уэллс, один из самых известных фантастов XX века, трижды бывал в России и каждый раз оказывался свидетелем важнейших исторических перемен. Его первая поездка состоялась в январе 1914 года, когда Российская империя еще существовала, но уже стояла на пороге больших потрясений. Для писателя это было время, когда старый мир только начинал давать трещины, и будущие события казались еще не до конца предсказуемыми.

Позднее Уэллс вернулся в Россию в 1920 году, уже после революции и на фоне тяжелых последствий Гражданской войны. Эта встреча с новой страной была для него особенно важной, поскольку организовал ее Максим Горький, а собеседником писателя стал Владимир Ленин. Перед поездкой Уэллс относился к происходящему с заметным скепсисом и внутренней настороженностью: он ожидал увидеть жесткого идеолога, говорящего сухими партийными формулами. Сам он позже признавался в эссе «Россия во мгле», что ехал в страну с довольно враждебным настроем и был готов к разговору с доктринерским марксистом.

Однако беседа оказалась для него неожиданно содержательной. Ленин подробно рассказал о масштабном плане электрификации страны — программе ГОЭЛРО, которую советская власть рассматривала как основу будущей модернизации. Для Уэллса, привыкшего оценивать реальность через опыт индустриально развитой Европы, подобные замыслы казались слишком смелыми и почти фантастическими. Он понимал, что в других странах подобные проекты находятся лишь в стадии зарождения, а потому не мог поверить, что разоренная Россия способна так быстро осуществить столь грандиозные преобразования.

Именно поэтому писатель отнесся к услышанному с явным сомнением и даже не скрывал своего недоверия. Подводя итог встрече, он сделал довольно жесткий вывод: «В какое бы волшебное зеркало я ни глядел, я не могу увидеть эту Россию будущего». Тем не менее эта поездка оставила заметный след в его творчестве и взглядах, а сам Уэллс стал одним из тех западных интеллектуалов, кто попытался осмыслить советский эксперимент не только как политическое событие, но и как масштабный исторический вызов.

Когда Герберт Уэллс снова приехал в СССР в 1934 году, он увидел, что намеченные планы не только были выполнены, но и во многом превзойдены: страна действительно вступила в период стремительного индустриального подъема. За несколько лет советская экономика изменилась настолько заметно, что даже скептически настроенный западный наблюдатель не мог не признать масштаб происходящего. Встреча писателя со Сталиным продолжалась около трех часов, и именно это общение стало для Уэллса важным личным опытом. Он ожидал увидеть мрачного и замкнутого диктатора, однако в итоге пришел к неожиданному для себя выводу: Сталин производил впечатление жесткого, но при этом очень результативного руководителя.

Наблюдая за развитием событий в Европе и мире, Уэллс все отчетливее понимал, насколько опасна политика изоляции и взаимного недоверия. В своей книге «Россия во мгле» он прямо предупреждал, что если ведущие державы начнут отгораживаться друг от друга санкциями, барьерами и отказом от диалога, это может привести Россию к тяжелейшему кризису и даже к распаду. Но, по его мысли, такой исход не стал бы победой для Запада. Напротив, падение огромной страны могло бы вызвать цепную реакцию нестабильности: государства по обе стороны ее границ постепенно оказались бы втянуты в масштабную геополитическую катастрофу, последствия которой затронули бы не только отдельные регионы, но и всю мировую цивилизацию.

Тем самым Уэллс фактически пытался донести мысль, что судьба одной крупной державы неразрывно связана с судьбой всего международного порядка. Он рассматривал Россию не как изолированный объект, а как ключевой элемент мировой системы, разрушение которого способно изменить баланс сил на планете. Именно поэтому его предупреждения звучали не как частное мнение писателя, а как серьезное политическое предостережение о том, к чему могут привести страх, враждебность и отказ от сотрудничества.

Уэллс с необычайной жесткостью предсказал, что Западная Европа не сумеет полноценно существовать без российских ресурсов. По его мнению, любые попытки полностью перекрыть эти поставки неизбежно ударят по промышленности, энергетике и уровню жизни, а сама европейская экономика в таком случае быстро начнет беднеть и терять устойчивость. Это предупреждение особенно актуально в условиях, когда зависимость от сырья становится не только экономическим, но и политическим фактором.

В 1945 году Уэллс опубликовал 34-страничную работу под названием "Разум на пределе", в которой попытался осмыслить будущее человечества после мировых катастроф и стремительного научного рывка. Фантаст пришел к тревожному и мрачному выводу: человечество создало технологии огромной разрушительной мощности, однако по уровню мышления и ответственности осталось на примитивной стадии развития, словно так и не вышло из каменного века. Писатель считал, что человек как биологический вид фактически проиграл эволюционную борьбу, не сумел совладать с собственным прогрессом и в итоге может быть вытеснен более совершенной формой жизни.

В этом рассуждении особенно заметна главная мысль Уэллса: научные открытия сами по себе не гарантируют ни безопасности, ни процветания. Напротив, без зрелого общественного сознания и способности к долгосрочному планированию технический прогресс может обернуться угрозой для целых цивилизаций. Именно поэтому его идеи до сих пор звучат как предупреждение о том, что экономическая зависимость, политическая близорукость и неготовность к последствиям собственных решений способны привести к очень тяжелым результатам.

Еще при жизни писатель с присущей ему иронией говорил, что лучшей эпитафией для него могла бы стать фраза: «Я же вам говорил, проклятые дураки». В этих словах чувствовались и его острый ум, и разочарование тем, что люди слишком часто не прислушиваются к предупреждениям и здравому смыслу. Судьба словно подтвердила трагическую интонацию этой шутки: 13 августа 1946 года он умер в Лондоне, не дожив совсем немного до своего 80-летия. Прах фантаста, исполнив его последнюю волю, сыновья развеяли над Ла-Маншем, словно возвращая его к морю, которое в его книгах нередко становилось символом бесконечности, тайны и человеческой мечты.

Источник и фото - ria.ru