"Гном Гномыча в России никто не тянул": интервью хореографа Плющенко
Почему Александр Плющенко решился сменить спортивное гражданство и какие цели он ставит перед собой на новом этапе карьеры? Когда ждать от него стабильных четверных прыжков и полноценной борьбы с ведущими фигуристами мира? И как в профессии добиться уровня, сопоставимого с известным французским постановщиком Бенуа Ришо, чьим мастерством восхищается Камила Валиева? На эти и другие вопросы РИА Новости откровенно ответил хореограф академии «Ангелы Плющенко» Андрей Ежлов.
Разговор получился не только о спортивных перспективах, но и о том, как складываются судьбы специалистов в фигурном катании, насколько важны доверие тренерского штаба и умение быстро включаться в работу. В современном спорте успех зависит не только от таланта спортсмена, но и от команды, которая помогает раскрывать этот талант на каждом этапе подготовки.— Как вы оказались у Плющенко?— Всё получилось довольно неожиданно и даже спонтанно. Мы вместе с Ильёй Изяславичем Авербухом приехали ставить произвольную программу Елене Костылевой. Работа шла в привычном режиме, однако в процессе стало ясно, что Евгению Викторовичу понадобились тренеры для проведения сборов и дальнейшей подготовки спортсменов.Так я и оказался в «Ангелах Плющенко». Для меня это был важный профессиональный шаг, потому что в такой команде особенно ценятся не только опыт и хореографическое видение, но и готовность быстро адаптироваться, искать нестандартные решения и работать на результат. В фигурном катании подобные изменения нередко происходят неожиданно, но именно они открывают новые возможности для роста как спортсменам, так и специалистам.Предложили поработать всего на пару недель, и я без раздумий согласился. Но довольно быстро мне предложили остаться уже на постоянной основе, и я тоже не стал долго раздумывать. На самом деле мне кажется, что мы с Плющенко очень хорошо понимаем друг друга: во многом похожи и по характеру, и по подходу к работе, и даже по стилю проведения тренировок. Благодаря этому сейчас все складывается очень легко и естественно.Важно и то, что в такой атмосфере гораздо проще быстро находить общий язык и выстраивать рабочий процесс. Когда тренер и спортсмены или коллеги смотрят на вещи одинаково, результат обычно приходит быстрее, а сами тренировки становятся более продуктивными и спокойными. Для меня это стало одним из ключевых факторов, почему решение далось легко.При этом вы с Софьей Шевченко пропускаете сезон в танцах.— Так сложилось. Иногда спортивная жизнь складывается не совсем так, как планируешь заранее, и приходится менять свои решения по ходу сезона.Причина в вашем тренерстве?— Нет. Честно говоря, после чемпионата России мы вообще перестали выходить на тренировки. Уже тогда стало понятно, что, по сути, все идет именно к такому развитию событий. Поэтому говорить о каком-то одном конкретном поводе было бы неправильно: это было скорее логичное завершение целой ситуации.Для меня особенно показательный момент случился на этапе Гран-при России в Москве. Именно тогда я окончательно осознал, что, скорее всего, в следующий сезон мы уже не попадем. К сожалению, это ощущалось как постепенная утрата мотивации: ты постоянно работаешь, вкладываешь силы, стараешься становиться лучше, а в итоге получаешь даже меньше, чем раньше. В такие моменты очень тяжело сохранять внутренний настрой и веру в то, что все эти усилия обязательно приведут к результату.Кроме того, нельзя не учитывать финансовую сторону. В фигурном катании расходы всегда очень большие: нужно покупать коньки, костюмы, оплачивать постановки программ, работу специалистов, аренду льда и многое другое. Это серьезные траты, которые ложатся на спортсмена и его семью. Ведь помимо тренировок нужно еще и просто жить, питаться, обеспечивать себе базовые условия для подготовки и восстановления. Когда доходы не покрывают даже необходимые расходы, продолжать профессиональный путь становится особенно трудно.При этом многие думают, что если спортсмен находится в сборной, то все его нужды полностью закрываются. Но на практике все не так однозначно. Да, в какой-то период мы с Соней действительно были в сборной России, и сезон провели в основном составе, однако это вовсе не означало, что все вопросы автоматически решались за нас. Даже в таком статусе сохраняются немалые личные затраты, а поддержка далеко не всегда покрывает все необходимое. Именно поэтому со временем накапливается усталость не только физическая, но и психологическая, и начинаешь иначе смотреть на свое будущее в спорте.- Честно говоря, я ничего не получал. По сути, федерация оплачивала только самые базовые вещи — билеты на соревнования и проживание во время стартов. Все остальные расходы, насколько я помню, ложились уже на нас или на других людей, которые помогали.
- То есть ни зарплаты от федерации, ни экипировки, ни коньков вам не предоставляли?
- Нет, такого не было. Поддержка ограничивалась только тем, что было необходимо для участия в турнирах, но о полноценном обеспечении речи не шло.
- Тогда, если прикинуть все в деньгах, выходит довольно значительная сумма? Год в сборной России, а до этого, вероятно, еще несколько сезонов в сборной Москвы… Наверное, речь идет уже о сумме больше миллиона рублей?
- Да, думаю, примерно так и получается. Если сложить все по годам, сумма действительно выходит серьезная.
- Как вы сами считаете, с чем были связаны такие результаты?
- У нашей пары были свои слабые стороны, и это, конечно, сказывалось. Где-то не хватало свободы в верхней части программы, были проблемы с коньком — зажатость, неидеальное скольжение, да и другие технические моменты тоже мешали. При этом мы все равно часто оказывались ниже того уровня, на котором, как мне кажется, могли бы находиться.
- Если смотреть шире, то дело было не только в отдельных недочетах, но и в общем состоянии пары. В фигурном катании очень важно, чтобы все элементы складывались вместе: техника, физическая форма, уверенность, взаимодействие партнеров. Когда хотя бы один из этих компонентов проседает, это сразу отражается на итоговом результате.
- Поэтому, на мой взгляд, потенциал у нас был выше, чем то место, которое мы занимали. Просто реализовать его в полной мере тогда не получилось.
Вспоминая период своей карьеры в танцах, он, безусловно, называет его очень ярким и насыщенным. Такой этап жизни редко бывает спокойным: здесь есть и огромные надежды, и постоянная работа над собой, и необходимость быстро доказывать свою состоятельность. Особенно непросто, когда путь в дисциплине начинается не с юниорского уровня, а сразу с более взрослой и требовательной категории.
- Каким вам запомнилось время в танцах?
- Очень ярким, конечно. Я, по сути, почти не прошёл полноценный путь по юниорам. Мы с Соней сразу вышли в мастера — и это было одновременно и серьёзным давлением, и совершенно особенным чувством. С одной стороны, ты сразу оказываешься в среде, где от тебя ждут результата, а с другой — сам факт выхода на этот уровень вызывает невероятные эмоции. Но, если говорить откровенно, я рассчитывал на более высокие результаты. В первый сезон ожидания в целом оправдались, во второй всё было уже скорее удовлетворительно, без особого прорыва. А в третий сезон, как нам тогда казалось, должен был случиться заметный рост, однако его не произошло. И, пожалуй, тогда нам довольно прозрачно дали понять, что в мире танцев нас не слишком-то ждут.
В профессиональном спорте или танцевальной карьере подобные сигналы всегда ощущаются особенно болезненно, потому что за каждым результатом стоят годы труда, надежды и большая эмоциональная отдача. Когда прогресс замедляется, а ожидания не совпадают с реальностью, это заставляет по-новому смотреть и на собственный путь, и на то, как устроена конкуренция в этой среде.
- Причину озвучили?
- Основная причина заключалась в том, что я довольно поздно пришёл в танцы, и в некоторых технических и стилистических аспектах объективно уступал тем, кто занимался этим с самого детства. В таких видах деятельности ранний старт часто даёт серьёзное преимущество: лучше формируется база, быстрее нарабатывается пластика, чувство ритма, привычка к соревновательному темпу. Мне же пришлось наверстывать многое уже по ходу пути, и это, конечно, не могло не сказаться на общем уровне и на восприятии нас в профессиональной среде.
Сейчас, оглядываясь назад, он, вероятно, понимает, что этот опыт всё равно стал важной частью его биографии. Даже если не все ожидания оправдались, именно такие периоды формируют характер, учат выдержке, честной оценке своих возможностей и умению двигаться дальше, несмотря на сложности и разочарования.
Переписанный текст:Я это отлично понимаю и полностью разделяю такую точку зрения. Кроме того, есть и второй, не менее важный момент — некоторые аспекты нашей публичной позиции. Например, партнерша Ежлова Софья Шевченко довольно открыто, в том числе в интервью РИА Новости, высказывалась о судействе в танцах на льду, что для фигуристов вообще довольно типично. В таких дисциплинах спортсменам нередко приходится не только показывать результат на льду, но и уметь выстраивать отношение к судейской системе, к медийному полю и к тому, как воспринимают их слова и поступки.— Давайте так: если бы сейчас кто-то из фигуристов попросил у вас совет — идти ли ему в танцы на льду, что бы вы ответили?— Это сильно зависит от твоего статуса и от того, к чему ты готов. Вполне возможно, я бы посоветовал попробовать. Танцы на льду могут дать спортсмену новые возможности, раскрыть его сильные стороны и открыть путь к совсем другому уровню развития. Но при этом важно понимать: здесь мало одной только работоспособности на тренировках. Нужно быть готовым к тому, что от тебя потребуется намного больше — характер, терпение, гибкость, умение адаптироваться, принимать сложные решения и выдерживать давление не только на льду, но и за его пределами.В фигурном катании время от времени меняется баланс между юными спортсменами и более опытными, уже состоявшимися мастерами. Для тренерского штаба это всегда отдельный вызов: с одной стороны, важно помогать молодым раскрывать потенциал, с другой — находить общий язык со взрослыми фигуристами, которые уже многое умеют и по-своему предъявляют высокие требования к работе.
- Раньше в "Ангелах Плющенко" ощущалась нехватка взрослых, статусных фигуристов, а сейчас, наоборот, их стало достаточно много. И как вы, будучи молодым тренером, воспринимаете такую ситуацию?
- Я спокойно к этому отношусь, никакого волнения или внутреннего давления не испытываю. Статус спортсмена для меня не является чем-то, что могло бы смутить или поставить в неудобное положение. Наоборот, мне интересно работать с разными по уровню и опыту фигуристами, ведь это помогает быстрее профессионально расти и расширять собственный тренерский кругозор.
За последнее время мне уже удалось поставить около пятнадцати программ. Это были постановки как для Ксюши Синицыной и Михаила Алексахина, так и для Артема Ковалева. Кроме того, я сделал произвольную программу для Вероники Жилиной. В этом сезоне она выходит на международный взрослый уровень, и я уверен, что наша совместная работа будет замечена и получит высокую оценку. Такие проекты особенно ценны, потому что в них важно не только техническое наполнение, но и умение раскрыть характер спортсмена, его сильные стороны и подачу на льду.
- Получается, вы уже во многом напоминаете популярного сейчас среди российских фигуристов французского хореографа Бенуа Ришо, который тоже известен своим тонким стилем и умением работать с постановками для разных спортсменов.
В фигурном катании сегодня особенно ценится не только техника, но и умение создать на льду цельный образ, который запоминается зрителям. Именно поэтому программы, которые действительно выделяются на общем фоне, быстро становятся предметом обсуждения и нередко задают новый ориентир для других спортсменов.
- Только с волосами. И пока, конечно, я не его уровня. Но это не мешает мне стремиться к более выразительному и глубокому катанию, где важна каждая деталь — от движений до подачи.
- В этой работе вы опирались на Авербуха?
- Илья Изяславич очень многое мне передал, и его опыт для меня действительно важен. Я благодарен за все, чему он научил, но при этом стараюсь идти своим путем. Мне хочется создавать программы, которые будут отличаться друг от друга по настроению, стилю и хореографии, чтобы у каждой был свой характер и своя история.
При этом найти собственный почерк в фигурном катании не так просто: нужно не только понимать музыку и образ, но и уметь по-новому раскрывать сильные стороны спортсмена. Когда постановка получается оригинальной, она сразу привлекает внимание и начинает обсуждаться в профессиональной среде.
- Говоря про Ришо, кстати – сейчас в нашем фигурном катании программа от него становится чем-то вроде тренда. Понимаете причину такого ажиотажа?
- Несколько программ Бенуа я могу назвать действительно выдающимися. Например, короткая программа Адама Сяо Хим Фа прошлого сезона, на мой взгляд, стала одной из самых ярких работ за последнее время — возможно, даже лучшей со времен карьеры Флорана Амодио. Это очень необычная, смелая и по-настоящему уникальная постановка, в которой чувствуется авторский стиль. Такие программы не просто хорошо выглядят, а оставляют после себя сильное впечатление и поднимают планку для всего вида спорта.
И, вероятно, именно поэтому работы Ришо вызывают такой интерес: в них сочетаются новизна, музыкальность и узнаваемая драматургия. Когда постановщик предлагает свежий взгляд и помогает спортсмену раскрыться нестандартно, это быстро становится заметным и превращается в тренд.
Иногда успех постановки зависит не только от самого хореографа или постановщика, но и от того, насколько точно спортсмен способен раскрыть заложенную в программе идею. В подобных случаях особенно заметно, когда у фигуриста есть собственная манера исполнения и внутренний стиль, который делает номер глубже и выразительнее.Но в некоторых его постановках большая заслуга не только самого Бенуа, а еще и спортсменов. Адам совершенно не похож на других: он действительно умеет выделяться и, если так можно выразиться, сам облагораживает постановки. Именно за счет таких фигуристов программа начинает смотреться более цельно и художественно. Поэтому Ришо — очень крутой постановщик, хотя скепсис вокруг него я тоже могу понять.— С Сашей Плющенко тоже работаете?— Да, я поставил ему короткую программу. И в таких случаях особенно интересно наблюдать, как молодой спортсмен воспринимает требования постановщика, насколько быстро он вникает в характер программы и способен ли подать ее по-своему.— Давайте тогда честное мнение по Саше.— Парень спокойно растет, развивается. И делает это в своем темпе, который, на мой взгляд, для него абсолютно оптимален. Никакой лишней спешки, никакого давления — это всегда важно в становлении фигуриста. Постепенно взрослеет не только женское одиночное катание, но и мужское. Уже никого не удивляет, когда фигуристы выходят на пик после 20 лет, потому что современный спорт требует не только юношеской легкости, но и зрелости, опыта, стабильности.Если посмотреть на ситуацию шире, становится понятно, что в спорте нельзя оценивать перспективы только по одному раннему результату. Допустим, если бы Сашу в свое время начали сильно подгонять, смог бы он выучить четверные прыжки уже в 12 лет — и что из этого вышло бы на практике? Во-первых, никто не знает, как именно сложилась бы его спортивная судьба. Во-вторых, нет никакой гарантии, что он продолжил бы стабильно исполнять такие элементы к 17–18 годам. Возможно, организм просто не выдержал бы постоянной нагрузки, и тогда все ранние достижения оказались бы временными.
На данном этапе, на мой взгляд, ему полезнее сосредоточиться на физическом развитии и постепенно набрать мышечную массу, особенно в области ног. Это очень важный момент, потому что именно сильные ноги помогают не только лучше толкаться, но и выше и увереннее прыгать. У нас есть действительно сильный специалист, который работает с такими задачами, и я уверен, что он сможет помочь Саше выстроить правильную подготовку. Когда база станет крепче, прыжки тоже начнут выглядеть стабильнее и надежнее.
Кроме того, сейчас важно не торопить события и дать спортсмену возможность развиваться без лишнего давления. В фигурном катании слишком ранняя гонка за сложностью нередко приводит к тому, что техника страдает, а нагрузка на тело становится чрезмерной. Гораздо разумнее идти поэтапно: сначала укрепить мышцы, затем довести до качества уже имеющиеся элементы и только после этого наращивать сложность.
Что касается прыжковой части, то через некоторое время он вполне может выйти на новый уровень и спокойно освоить четверные элементы. Сейчас он выполняет тройной аксель, пусть пока и в “галку”, то есть с недокрутом, но это не выглядит чем-то критичным. Я думаю, что при правильной работе над техникой, физикой и стабильностью уже через пару месяцев или чуть позже этот прыжок станет значительно чище. Главное — не спешить, а планомерно двигаться вперед, чтобы результат был не разовым, а долговременным.
На мой взгляд, поводов для критики здесь просто нет. Спортсмен тренируется под руководством своего отца, выступает в привычной для себя обстановке и, по сути, никому не создает проблем. В России его, откровенно говоря, и не ставили в ситуацию, где от него требовались бы заведомо высокие места или борьба за лидирующие позиции.
Другое дело, если бы он выходил на старты без четверных прыжков и при этом соперничал с ребятами, которые стабильно исполняют элементы ультра-си. Тогда критические замечания еще можно было бы понять: в таком случае действительно возникали бы вопросы к уровню сложности и конкурентоспособности программы. Но подобной ситуации, насколько я вижу, не было.
Именно поэтому, думаю, парня стоит оставить в покое и не создавать вокруг него лишнего шума. Ему нужно спокойно работать в своем ритме, постепенно набирать форму и развиваться без давления со стороны. Только время покажет, к чему это приведет и сможет ли такой путь дать достойный результат в будущем.
Источник и фото - ria.ru