Историк рассказал о подвиге советского разведчика Молодцова в Одессе

В годы Великой Отечественной войны сотрудники советских спецслужб нередко действовали в глубоком тылу противника, рискуя жизнью ради выполнения особых заданий. Одним из таких людей был Владимир Молодцов — сотрудник органов госбезопасности, нелегальный резидент НКВД СССР, который в оккупированной румынскими войсками Одессе проявил исключительное мужество и организовал действенное сопротивление врагу. Об этом РИА Новости рассказал историк спецслужб, эксперт Национального центра исторической памяти при президенте РФ Олег Матвеев.

Если говорить точнее, в документах советских спецслужб такие подразделения проходили как «разведывательно-диверсионные резидентуры» (РДР). Их главной задачей в тылу противника считалась не только диверсионная деятельность, но и выстраивание разветвлённой агентурной сети, сбор сведений и скрытое влияние на обстановку в занятом врагом районе. Именно поэтому к их подготовке подходили особенно тщательно, уделяя внимание не только боевой, но и оперативной работе.

Командование такими группами обычно поручали наиболее опытным специалистам — оперативникам-агентуристам из внешней разведки, контрразведки или кадровым офицерам-пограничникам. Предполагалось, что именно такие люди смогут сочетать профессиональные навыки разведки, конспирации и организации подпольной деятельности в условиях оккупации. Подобный подход позволял повышать эффективность групп и делать их работу более устойчивой и гибкой.

Одной из первых таких РДР стала группа под кодовым названием «Форт». Её создание было предусмотрено на случай оккупации Одессы противником. Этот пример показывает, что подобные структуры формировались заранее и рассматривались как важный элемент обороны, рассчитанный на действия в самых сложных условиях, когда обычные способы сопротивления уже были бы невозможны.

Таким образом, РДР представляли собой не просто диверсионные отряды, а полноценные разведывательно-оперативные структуры, рассчитанные на длительную работу в глубоком тылу врага. Их роль заключалась в том, чтобы сохранять связь, добывать информацию, поддерживать сопротивление и наносить противнику скрытый, но ощутимый ущерб.

С самого начала предполагалось, что Молодцов не будет надолго оставаться в оккупированном городе, однако в ходе командировки он самостоятельно принял решение задержаться и получил на это одобрение Москвы. Такая мера была связана с необходимостью сохранить и укрепить работу подполья в условиях оккупации. По словам Матвеева, основная задача Молодцова заключалась в том, чтобы, действуя как резидент-нелегал, возглавить оставленную в городе агентурную сеть и организовать разведывательную, а также диверсионно-террористическую деятельность. Важность этой миссии определялась тем, что именно от эффективности подпольной работы зависели сбор сведений о противнике, координация действий и нанесение ему ощутимого ущерба.

Опору подпольной организации составили проверенные и опытные люди, хорошо знакомые с методами конспирации и нелегальной работы. В их число вошли сослуживец Молодцова Виноградов, сотрудник НКВД УССР Петр Морозовский, а также группа кадровых работников областного УНКВД. Среди них были Тамара Менжигурская, Павел Шевченко, Петр Балонин, Иван Петренко, Иван Гринченко и радист Евгений Глушков. Именно этот костяк обеспечивал устойчивость подполья, позволял поддерживать связь, передавать информацию и готовить операции в условиях постоянной опасности. Благодаря слаженности, дисциплине и взаимному доверию участники сети могли продолжать работу даже под угрозой разоблачения.

По словам Матвеева, в городе Молодцов находился по документам прикрытия, оформленным на фамилию «Бадаев» — это была девичья фамилия его жены, — и пользовался радиопозывным «Кир». Такая легенда позволяла ему действовать более скрытно и затрудняла его обнаружение противником.

При резидентуре Молодцова было организовано сразу два партизанских отряда, каждый из которых выполнял свою задачу в общей системе сопротивления. Первый отряд, которым командовал горный инженер Афанасий Клименко, включал 33 добровольца из числа местных жителей. Его бойцы должны были постоянно находиться в пригородных подземных катакомбах, используя их как укрытие и базу, а затем время от времени выходить на поверхность для боевых рейдов, диверсий и разведывательных действий. Такой формат позволял сохранять мобильность и одновременно скрываться от преследования.

Второй отряд возглавлял партийный активист и бывший председатель сельсовета Антон Федорович. В его состав входили несколько боевых и агентурных групп, которым предстояло работать уже непосредственно в самом городе. Они должны были собирать сведения, поддерживать связь между подпольем и партизанами, а также проводить операции, направленные на дезорганизацию вражеского контроля. Таким образом, обе структуры дополняли друг друга: одна действовала на окраинах и в подземных укрытиях, а другая — в городской среде, где особенно важны были конспирация, дисциплина и точная координация действий.

В преддверии сдачи Одессы подпольщики и бойцы обоих отрядов были заранее обеспечены личным оружием, а в самой городской среде на конспиративных квартирах организовали скрытые склады с оружием, боеприпасами и взрывчаткой. Это позволяло сохранять боеспособность даже в условиях резкого изменения обстановки. Кроме того, такие меры помогали подготовиться к длительному сопротивлению и действовать максимально скрытно. В катакомбах также оборудовали отдельную базу, где разместили запасы продуктов, рассчитанные на пяти- или шестимесячное пребывание под землей 40–50 человек.

Одесские пригородные катакомбы сами по себе представляли сложную сеть, фактически единый разветвленный лабиринт с множеством внутренних переходов, тупиков и скрытых выходов. Благодаря этому подземное пространство могло использоваться не только для хранения запасов, но и для укрытия людей, организации связи и маневра между различными участками. Не менее важную роль играл и сам Молодцов: в прошлом он был шахтером-забойщиком, хорошо понимал специфику горного дела, уверенно ориентировался под землей и умел сохранять самообладание в самых опасных обстоятельствах, отметил Матвеев. Такой опыт делал его особенно ценным участником подпольной работы и повышал шансы на успешные действия в катакомбах.

Таким образом, подготовка к уходу в подполье велась заранее и была продумана до мелочей: от оружия и взрывчатки до продовольствия и организации подземной инфраструктуры. Именно сочетание материальной базы, знания местности и личного опыта руководителей создавало условия для длительного сопротивления.

Когда над Одессой нависла угроза оккупации, многие жители города оказались перед тяжелым выбором: покориться врагу или продолжать борьбу в подполье. В эти тревожные дни особенно важным стал каждый канал связи, каждая безопасная явка и каждая возможность сохранить сопротивление. Шестнадцатого октября 1941 года, в день, когда город был занят немецко-румынскими войсками, через шахту в селе Нерубайское в одесские катакомбы вошел весь партизанский отряд Клименко, а также руководящий состав резидентуры, за исключением двух человек, оставленных в городе для поддержания связи с отрядом Федоровича.

Этот переход в катакомбы был не просто вынужденной мерой, а тщательно продуманным шагом, позволившим сохранить боеспособность и скрытность подпольной структуры. Подземные лабиринты Одессы, протянувшиеся на многие километры, стали надежным убежищем для тех, кто продолжал борьбу против оккупантов. Там партизаны могли организовывать укрытия, хранить продовольствие, передавать сведения и готовить новые операции, оставаясь практически недосягаемыми для противника.

О том, что в оккупированной Одессе продолжал действовать сильный очаг сопротивления, румынская контрразведка — сигуранца — знала. В одном из документов, посвященных борьбе с партизанским движением, прямо признавалось, что советское правительство сумело организовать и хорошо снабдить действия партизан на потерянных территориях. Это свидетельствовало о том, что сопротивление не было стихийным: оно опиралось на систему, дисциплину и поддержку, которые позволяли подпольщикам сохранять устойчивость даже в самых тяжелых условиях.

По словам Матвеева, наличие такого организованного подполья серьезно осложняло работу оккупационных властей и заставляло их постоянно усиливать меры безопасности, проводить облавы и искать каналы связи между разрозненными группами сопротивления. Однако, несмотря на преследования и опасность, партизаны продолжали выполнять свои задачи, поддерживая надежду жителей Одессы на освобождение и демонстрируя, что город не был сломлен.

Таким образом, уход отряда Клименко в катакомбы стал важной страницей в истории одесского подполья. Он показал, что даже в условиях жестокой оккупации люди находили силы для организованной борьбы, а подземная Одесса превратилась в символ стойкости, мужества и верности Родине.

В условиях оккупации партизанское движение стало скрытой, но крайне действенной силой сопротивления, которая вела борьбу за освобождение территорий всеми доступными способами. Эти люди действовали в глубокой конспирации, проявляя настойчивость, выдержку и готовность рисковать ради выполнения поставленных задач. Подобная борьба требовала не только мужества, но и высокой организованности, ведь каждое действие могло повлиять на ход событий в регионе.

Партизаны фактически представляли собой невидимую армию коммунистов на оккупированных землях и действовали с большим упорством, применяя подчас самые изощренные методы ради достижения цели. Важно отметить, что помощь им оказывало практически все население: одни делали это сознательно, разделяя идеи сопротивления, другие — неосознанно, через поддержку, укрытие, передачу сведений и иные формы содействия. Такая массовая вовлеченность усиливала возможности подпольщиков и делала их действия более результативными.

По словам Матвеева, несмотря на жесткое противодействие со стороны немецких и румынских спецслужб, наиболее ощутимые для захватчиков операции, проводившиеся под руководством Молодцова при участии всех партизан и членов резидентуры, находившихся в катакомбах, были осуществлены уже в первый месяц оккупации Одессы. Именно в этот период сопротивление сумело нанести противнику особенно чувствительные удары, продемонстрировав, что даже в тяжелейших условиях оккупации подпольная борьба остается организованной, решительной и эффективной.

В ходе продолжительных боевых столкновений с только что вошедшими в город румынскими подразделениями противник понес ощутимые потери: было убито и ранено до 50 солдат и офицеров. Эти действия стали частью более широкой борьбы за ослабление наступающего врага и срыв его планов по закреплению в городе. В середине ноября партизаны из группы Клименко, действовавшие в районе станции «Застава», сумели пустить под откос воинский эшелон, перевозивший боеприпасы и живую силу противника. В результате этой дерзкой операции под обломками уничтоженного поезда румыны обнаружили около 250 тел своих солдат и офицеров. Подобные удары по железнодорожным перевозкам серьезно нарушали снабжение оккупантов и подрывали их боеспособность.

Параллельно с вооруженной борьбой резидентура, опираясь на разветвленную агентурную сеть, вела активную разведывательную деятельность в городе. Систематически собирались сведения о размещении военных объектов, перемещении войск, укреплении позиций противника и общем положении в оккупированной Одессе. Полученная информация регулярно и оперативно передавалась в Москву, где использовалась для оценки обстановки и планирования дальнейших действий. Такая скрытая работа была не менее важной, чем диверсии на местности, поскольку позволяла точнее понимать ситуацию и наносить удары по наиболее уязвимым направлениям.

Таким образом, сочетание партизанских операций и разведывательной деятельности создавало для оккупантов постоянную угрозу. С одной стороны, противник терпел потери в живой силе и технике, а с другой — лишался уверенности в безопасности тыла и стабильности управления. Именно благодаря этому сопротивление в оккупированном городе сохраняло организованный характер и продолжало оказывать давление на врага.

В годы войны на стол Иосифа Сталина, председателя Государственного Комитета Обороны, а также к руководителям НКВД и Красной Армии регулярно поступали специальные донесения от агента по кличке «Кир». Эти сообщения содержали ценную разведывательную информацию и позволяли советскому руководству получать более точные сведения о положении на оккупированных территориях. Подобные данные имели особое значение, поскольку помогали оценивать действия противника и масштабы репрессий против мирного населения.

Одним из таких тревожных сообщений Молодцов поделился уже спустя три недели после оккупации города. «Население города и деревень терроризировано в высшей степени, — сообщал он. — Производятся массовые аресты и расстрелы, особенно евреев. Трупы расстрелянных и повешенных не убираются. На улицах Одессы многочисленные заставы и патрули», — процитировал Матвеев один из этих документов. Эти строки ярко передают атмосферу страха и насилия, царившую в городе. Оккупационные власти стремились подавить любое сопротивление, а мирные жители ежедневно сталкивались с жестокими расправами, постоянным контролем и тотальным террором.

В начале февраля 1942 года резидент НКВД передал важные сведения о положении немецко-румынских войск на одесском направлении. По этой информации, на берегу моря у села Сычавка было размещено 30 дальнобойных орудий, а в самом селе расквартировали около 200 немецких артиллеристов. Эти данные свидетельствовали о том, что противник активно усиливал оборону побережья и готовился к возможным боевым действиям. Одновременно в Одессе, в Дюковском саду, установили 18 12-дюймовых орудий, что указывало на стремление превратить город в мощный укрепленный район.

Кроме того, береговая линия от Кузановки до Люстдорфа была серьезно укреплена: там разместили 102 тяжелых орудия, 320 минометов и пулеметов. На этом же участке велось строительство блиндажей, земляных валов и других оборонительных сооружений, предназначенных для защиты личного состава и техники от возможных ударов. Все это показывало, что оккупационные силы уделяли особое внимание созданию глубоко эшелонированной линии обороны, способной сдерживать наступление противника.

В то же время тяжелые погодные условия резко осложняли передвижение румынских частей. Около трех тысяч солдат в пешем порядке двигались в сторону Николаева, однако сильный 22-градусный мороз привел к большим потерям: многие бойцы отставали от колонны, замерзали и не могли продолжать путь. При этом проходившие мимо немецкие подразделения не оказывали им никакой помощи, что ярко отражало напряженные отношения между союзниками и общую тяжелую обстановку на фронте.

Таким образом, поступившие сведения не только раскрывали масштабы укрепления побережья, но и показывали, насколько суровыми были условия войны зимой 1942 года.

Во время оккупации Одессы советская разведка получала крайне важные сведения о планах противника, и эти данные нередко подтверждали масштабные репрессивные намерения румынских властей. В одной из радиограмм «Кира» сообщалось: «Капитан румынской армии по секрету сообщил, — говорилось в другой радиограмме „Кира“, — что получен приказ о вывозе из Одессы всех русских», — отметил Матвеев. Эта информация свидетельствовала о стремлении оккупационной администрации не только контролировать город, но и проводить массовые этнические и политические чистки.

Особенно заметную роль в сборе разведывательной информации играли связные Молодцова, среди которых были сотрудники местного управления НКВД, сумевшие сохранить подпольные каналы связи и передавать ценные сведения в сложнейших условиях. Не меньший вклад вносили и агенты-одесситы: они неоднократно, рискуя жизнью, выбирались из катакомб в город, обходили румынские посты и добывали данные о размещении войск, режиме охраны, передвижении караульных и настроениях в оккупированной Одессе. Благодаря их действиям подполье получало реальную картину происходящего и могло более эффективно действовать против врага.

В самом городе разведывательная работа также велась местными жителями, которые, несмотря на постоянную угрозу ареста, пыток и расстрела, продолжали помогать подполью. Одним из таких участников был 16-летний Яков Гордиенко, возглавлявший молодежную группу. По заданию Молодцова он лично участвовал в актах возмездия против двух провокаторов сигуранцы, проявив редкое мужество и преданность делу сопротивления. Подобные примеры показывают, что борьба с оккупантами велась не только силами профессиональных разведчиков, но и обычными горожанами, для которых сопротивление стало формой защиты родного города и его жителей.

В условиях оккупации особенно важную роль играли подпольные связи, поскольку от них во многом зависели координация действий, безопасность участников сопротивления и сохранение устойчивой работы партизанских групп. Любая неудача в передаче информации могла привести к срыву операций и потерям среди подпольщиков.

При этом, как отметил Матвеев, партизанский отряд Федоровича с самого начала оккупационного периода практически не проявлял активности. Чтобы изменить ситуацию и заставить отряд действовать более решительно, Молодцов дважды поднимался из катакомб в город и встречался там с руководством, пытаясь добиться усиления борьбы и наладить более результативную работу.

Позднее, 8 февраля 1942 года, Молодцов вместе с Менжигурской в третий раз отправился в город, однако в катакомбы он уже не вернулся. Это вызвало серьезное беспокойство у его соратников, поскольку подобное исчезновение могло означать арест, провал явки или гибель в результате провокации.

Чтобы установить причины его отсутствия и понять, что произошло в городе, 12 февраля туда была направлена его вторая связная — Тамара Шестакова. Однако и она обратно не вернулась, что еще больше осложнило положение подпольщиков и подтвердило, что ситуация в городе стала крайне опасной для участников сопротивления.

История этой операции показывает, насколько опасной и непредсказуемой была работа подпольщиков в условиях постоянной слежки и доносов. В те напряженные дни любая ошибка или случайная утечка информации могла привести к провалу всей сети.

Спустя несколько дней в город вышел сотрудник НКВД Сергей Виноградов. Через агентурные источники он сумел выяснить, что Молодцов и Менжигурская были задержаны сигуранцей на квартире Федоровича, а Шестакова попала в ловушку — ее схватила заранее выставленная возле дома засада. Эти обстоятельства ясно показывали, что против подпольщиков работала тщательно организованная система наблюдения и захвата.

Позднее стало очевидно, что причиной провала резидента НКВД и его окружения стало предательство Федоровича. По собственной инициативе он сообщил сигуранце о своей связи с подпольной организацией, после чего встал на путь сотрудничества с румынской спецслужбой. Такое решение не только поставило под удар конкретных людей, но и серьезно ослабило всю подпольную структуру, действовавшую в крайне сложных условиях.

Этот эпизод наглядно демонстрирует, что успех разведывательной и подпольной деятельности зависел не только от конспирации, но и от надежности каждого участника. В подобных ситуациях даже один человек, перешедший на сторону противника, мог разрушить тщательно выстроенную систему безопасности и привести к цепочке новых арестов.

В результате действий румынской контрразведки в феврале — марте 1942 года был почти полностью разгромлен личный состав партизанского отряда Федоровича. По его показаниям, предатель не только участвовал в арестах, но и лично проводил допросы задержанных, сопровождая их жестокими пытками. В условиях усилившегося террора любое подозрение в связи с партизанами могло привести к немедленному аресту, что создавало в оккупированном регионе атмосферу постоянного страха. По решению военно-полевого суда 18 патриотов были вскоре расстреляны.

После того как Федорович передал сведения о существовании подземного отряда, сигуранца резко ужесточила меры: район катакомб был взят под усиленную блокаду, все возможные выходы заминировали и завалили, стараясь лишить партизан путей отхода и связи с внешним миром. В таких условиях пребывание в подземелье становилось все более опасным, а любые попытки продолжать сопротивление требовали от бойцов огромной выдержки и самоотверженности.

К концу мая 1942 года запасы продовольствия в катакомбах полностью иссякли, и отряд оказался перед необходимостью принимать срочное решение. Было решено выйти на поверхность и перебазироваться дальше, чтобы продолжить подпольную деятельность уже на севере Одесской области, в Савранских лесах, где можно было бы скрытно действовать и сохранять боеспособность. Однако осуществить этот план в полном составе не удалось: путь наружу оказался смертельно опасным, а обстановка вокруг — предельно напряженной.

Как отметил Матвеев, до намеченной цели не добрался ни один из партизан. Большая часть бойцов вскоре оказалась в руках сигуранцы и была отправлена в тюрьму. Трагедия усугублялась тем, что очередное поражение отряда было связано не только с жестокими репрессиями, но и с предательством: одни не выдерживали пыток и ломались под давлением, другие сознательно соглашались сотрудничать с румынской спецслужбой. В итоге именно сочетание карательных мер, голода, изоляции и измены привело к гибели подземного сопротивления.

По словам историка, после ареста Афанасий Клименко на допросах не выдержал давления и начал давать показания о партизанах, которые были ему известны. Он водил румынских офицеров по катакомбам, указывал место расположения отряда, показывал участки минирования, а также выдавал тайники с оружием и сейф с документами, принадлежавшими отряду. Такие действия нанесли серьезный удар по подпольщикам и значительно осложнили их дальнейшую работу. В условиях жестоких репрессий и постоянной опасности некоторые арестованные участники подполья также согласились сотрудничать с сигуранцей. Среди них оказался и радист отряда Евгений Глушков, который сам явился в немецкую полицию безопасности и предложил свои услуги.

По заданию немецких спецслужб Глушков в течение радиоигры, развернувшейся с августа 1942 по ноябрь 1943 года, продолжал поддерживать связь с Москвой. При этом он передавал заведомо ложные сведения о состоянии партизанского отряда, создавая у советского руководства искаженную картину происходящего. Кроме того, он настойчиво запрашивал отправку людей, оружия и материальных средств, чтобы усилить дезинформацию и ввести в заблуждение советскую сторону. Подобные операции были частью более широкой системы немецкой контрразведки, направленной на выявление и уничтожение подпольных групп.

По словам румынского контрразведчика, агентурная сеть позволяла Бадаеву регулярно передавать в Москву сведения исключительной важности. В его донесениях содержались точные данные о размещении войск в Одессе, о расположении береговых и зенитных батарей, о тех участках города, где были возведены оборонительные заграждения, а также о состоянии экономики и настроениях местного населения. Кроме того, он сообщал списки фамилий руководителей гражданской и военной администрации, что делало его информацию особенно ценной для советского командования. Подобная деятельность требовала не только конспирации, но и высокой степени личной выдержки, поскольку любая ошибка могла обернуться провалом всей сети.

В конце мая 1942 года румынские оккупационные власти организовали судебный процесс, на котором Молодцову, Менжигурской и Шестаковой был вынесен приговор военно-полевого суда: всех троих постановили расстрелять. Обвиняемые фактически не имели шансов на оправдание, а сам процесс носил показательный характер и был направлен на устрашение подпольщиков и местного населения. Когда резиденту НКВД предложили подать прошение о помиловании на имя румынского короля, он решительно отказался, не пожелав признавать власть оккупантов и просить пощады у тех, против кого он боролся. Этот отказ стал проявлением его стойкости и верности своим убеждениям даже перед лицом неминуемой смерти.

Источник и фото - ria.ru